Баннер
  • Устюжаночка г. Великий Устюг
  • Устюжаночка г. Великий Устюг

Устюжаночка в соцсетях

вконтактемой миродноклассникиfacebooktwitter
Баннер
Баннер

Регистрация/Вход

Архив газеты

Кто на сайте


СЕЙЧАС НА САЙТЕ:
  • посетителей: 3
  • роботов поисковиков: 4

Фото Великого Устюга

(1 Проголосовало)

ДесантСразу надо оговориться: Лёнька - имя вымышленное, но персонаж и всё, что о нём будет рассказано, настоящее.

Так вот, наш Леонид оказался в больничной палате не по своей воле. Подвело парня здоровье, когда он проходил медкомиссию, врач осмотрел этого рыхлого пухленького пацана и определил, что у него аритмия... Аритмия сердца, т.е. работает оно не ритмично, а нет-нет, да и собьётся с «тик-так», будто спотыкнётся.

- Не курю я… И не пью… Если только пиво…

- Но по многу… И часто… - заметил доктор.

И тут же медкомиссия при военкомате направила Леонида на лечение.

 

Лежит он на кровати. Крутится вокруг своей оси. Бока у него от долгого лежания неметь стали. Он резко поднялся и сел. Вспомнил про мобильник, который под подушкой лежал…

- Катька, это ты? Знаешь, где я, а голоса не подаёшь…Что-оо-о? Что ты ей наплела? Я же так, ради прикола… Хохмы… Поняла? Какие таблетки? А мне надо было... Запах пива заглушить надо было. Что сердце? Оно как и раньше… Как часы: «тик-тик», «тик-так»… Форму-то Алика заплевал? Ну, было дело. Сам и почистил…

Моё любопытство брало верх. Я с осторожностью, когда он наговорился и положил телефон снова под подушку, спросил:

- Леонид, какую форму ты заплевал?

Парень рассмеялся. С минуту готовился, как начать разговор, и со спешкой стал рассказывать:

- Алик - мой друг. Своё отслужил. Ну, ко мне пришёл при всём параде. В голубом берете. С этими самыми шёлковыми «портупеями» через плечо… Дай, говорю, померить. Так мне захотелось хоть на пять минут десантником побыть.

- Ради хохмы?

- Да нет. По-настоящему. Переоделись… Я его, а он моё… Хожу по комнате… В зеркало смотрюсь. Клёво… Волнуюсь по-настоящему. Я бы только ради формы в десантники пошёл. Вот, думаю, скажу об этом в военкомате.

Вдруг мама входит… Смотрю я на неё по-серьёзному. Она будто онемела. Говорю: «Вот, мама, одели… Приказ получил, форму выдали. Через два дня - на вокзал. Прощай, Великий Устюг... До свидания, мама…».

Мама шутки сразу не поняла. Раскраснелась и не знает, что делать. А я ей: «Ты не волнуйся, всего один год. С парашютом попрыгаю, строем похожу. Небо своими глазами рассмотрю… которое облака закрывают. Ты мне ужин с пивом сделай, а я друзьям покажусь».

Пошли мы с Аликом к друзьям. Мама-то его сразу не признала… Друзей не обманешь. Они тут же всё расчухали. А по возвращению Алика и в честь моего «призыва» кто-то за пивом побежал.

Откуда ни возьмись, Катька. Та самая. С ней моя Ленка - попрыгунья. Что-нибудь скажешь - для неё новое, обязательно подпрыгнет, захохочет, меня толкнёт. Меня увидела и говорит: «У, глядите-ка… С небес слетел…». Да как толкнёт меня, я прямо лицом в землю… Вот и стал плеваться во все стороны. Алик морщился. Сердился…

Мы домой вернулись, как раз мама на стол пиво выставляла. Не в честь меня, а в честь Алика. Сердиться не стала. Поняла, как только мы за порог вышли…

Вот и вся история. Подвело меня пиво. Теперь хотя бы в пограничники был годен. Попрошусь на границу. У меня слух отличный. Собака есть.

- А Вы в армии служили? – спрашивает меня смешливый «десантник». - Какие тогда порядки были? Как дедовщину терпели?

- Не было никакой дедовщины. Порядок в армии был. Офицеры - фронтовики, призванные солдаты - дети войны. Поначалу робкие, послушные. Любое подразделение - всегда интернациональное. Братское, что ли. Украинцы, грузины, азербайджанцы, марийцы, русские, литовцы… Ни один из них прав перед новобранцами не качал. «Старички» шутили - учили молодых, как служить надо: первый год службы - на страх, второй - на совесть, а третий, кто кого об…, в смысле обманет. Кто кого - это офицеры и солдаты. Шутка - она и есть шутка.

Последний, третий год службы, как мне казалось, напротив, больше уверенности было. И уважения, если ты рядовой солдат и делаешь всё так, как уставы велят или как командир приказывает.

- Это общие слова, - замечает Лёня. - Я это уже слышал. А почему тогда дедовщина появилась?

- Не знаю и знаю почему. Хочешь моё мнение? Так вот, верно, армия стала другой. Почему? Офицеры и солдаты пришли служить другие. Из нашей неуравновешенной жизни. Часто вздорные люди. Многие без культуры поведения. Без умения приказывать и подчиняться. Иногда подумаешь: вот солдата побили. Иной из части убежал, к маме или скрывается. Тяжело такому служить. Ему приказывают, а он плевал на дисциплину. Таким из дому пришел, таким шалопаем в школе и в семье был.

Ему приказывают: «Бегом!» - с места не сдвинется. «Бегом!» - он тут же демонстративно сядет. Не выдерживают нервы у иного командира. И накажет наглеца не по уставу. Возможно, это не частные случаи. Но этих случаев становилось с каждым годом все больше.

Хамство было и тогда. Оно вечно живое среди нас. Его, наверное, никогда не изжить.

- Ты-то как? Терпеливый и выносливый? – спрашиваю.

- Я спокойный. Никого и никогда не обижал. На тяготы жизни никому не жалуюсь. Сам из такой жизни стараюсь выбираться.

- Пафосный у нас разговор пошёл. Красивые слова. Материшься? Свою кровать после сна заправляешь?

- Нет, не заправляю. Мама не даёт. Говорит, она лучше... А кто нынче не матерится? Вот, Катька, меня по телефону отправила в …. - Леонид беззастенчиво произнес это Катькино словцо. - А Вы разве…?

- Я нет... Мне стыдно не только такое произносить, стыдно слушать.

- Ха-ха-ха... Ну, Вы и тип. Так ведь матом слова лучше между собой связываются. В них больше силы. Мой дед матерился, отец того больше… Я бы того и другого мог перекрыть…

- Нашёл чем гордиться…

Разговор на темы нашего поведения, наверное, продолжался бы и дальше. Но вошла Люда, медсестра, за ней доктор. Было объявлено, что Леонида ждут в военкомате, что он здоров. И нет у него никакой аритмии. Парень рванул с больничной койки, будто она его подбросила. Быстро оделся и был таков, если бы ему не подсказали заправить кровать. Или хотя бы прикрыть её одеялом.

Я посмотрел в окно. Его весёлого и какого-то неуклюжего толкали две девушки. Наверное, Катька, та самая из медицинского училища, и ещё одна, которая задорно курила и пыталась дым выпускать колечками.

Жалко, я не успел рассказать ему забавный случай про своего сослуживца Джафарова, который совсем не говорил по-русски. А возможно, строил из себя такого, но был симулянтом.

Суть в том, что он пришёл на приём в санчасть к женщине-врачу. Невнятно и непонятно растолковывал ей свою болезнь.

- Не понимаю, что он говорит, - посетовала женщина подошедшему доктору в погонах лейтенанта.

Джафаров вращал своими красными глазами, краснел сам. Наконец, он расстегнул солдатские галифе и опустил их.

- У меня… блошки…

Джафарова по этой и ещё по какой-то причине вскоре комиссовали.

Он был очень доволен. Рассказывал своим землякам и нам, русским, на понятном языке, как изображал больного, страдающего неизлечимым недугом человека.

И ему поверили…

Наш Леонид из Великого Устюга, напротив, доказал врачам свое страстное желание служить Отечеству. И не только, он убедил их, что здоров, и они, мол, просто ошиблись…

Удачи тебе, Леонид!

Анатолий Мартюков

ПОДЕЛИТЕСЬ ЭТОЙ СТАТЬЕЙ С ДРУЗЬЯМИ:

У вас недостаточно прав для комментирования